Иоанн Златоуст, архиепископ Константинопольский, святитель

Иоанн Златоуст, архиепископ Константинопольский, святитель

Необходимость его ежедневная

Итак, будем ежедневно исследовать силу ее (души) и не перестанем испытывать самих себя; будем требовать у себя отчета и в том, что в нас входит, и в том, что выходит, что мы сказали полезного, и какое произнесли слово праздное, а также, что полезного ввели в душу чрез слух, и что внесли в нее, могущее повредить ей.

(I, 11)
Источники:
  • Творения святаго отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского в русском переводе. — С.-Петербург. Издание С.-Петербургской Духовной Академии. 1898. Т. IV.
    Беседы на Книгу Бытия
    БЕСЕДА IV. С. 29
  • Минь Ж. П. (Migne J. P.) Творения святителя Иоанна Златоуста. В XIII тт. Paris, 1863
    Т. IV
    С. 45

Самоиспытание каждый вечер на ложе

Господь не сказал: если ты при народе будешь поносить ближнего и повлечешь его пред судилище, виновен будешь; но просто: если будешь говорить худо, хотя бы и наедине, и тогда навлечешь на себя величайшее осуждение. Если бы даже было истинно то, что ты пересказываешь о ближнем, если бы ты был совершенно в этом уверен, и тогда подвергнешься наказанию. Не за то, что делал другой, Бог будет судить тебя, а за то, что ты говорил. От словес бо своих осудишися (ср.: Мф. 12:37). Не слышишь ли, что и фарисей говорил правду (о мытаре): высказал то, что было всем известно, и объявил то, что не было тайной, и однако ж подвергся жестокому осуждению? Если же и явных грехов оглашать не должно, то тем более неизвестных и недоказанных. Согрешивший имеет над собой Судию. Итак, ты не предвосхищай себе чести, принадлежащей Единородному, Которому предназначен престол Суда. Но ты хочешь быть судьей? Есть такое судилище, которое и тебе предоставлено, и может принести великую пользу, не подвергая тебя ни малейшему осуждению. Посади в совести своей судьей разум, и поставь пред его судилищем все твои беззакония, исследуй все грехи души твоей, потребуй от нее со всей строгостью подробного отчета и скажи ей: зачем ты отваживалась делать то и то? А если она будет уклоняться и разбирать дела других, скажи ей: не за чужие грехи я сужу тебя, не за них должна ты отвечать, — чтó тебе до того, что худ такой-то? Ты зачем согрешила в том-то и в том-то? Отвечай, не показывай на других, смотри на свои дела, а не на чужие. Таким образом, вводи ее, как можно чаще, в этот подвиг. Потом, когда уже ей нéчего будет сказать, и она начнет укрываться от суда, уязвляй ее, поражай ее, как рабу кичливую и любодейную. Каждый день открывай для нее такое судилище… Пусть ей и больно это слышать, ты не переставай ее наказывать: не бойся, не умрет она от твоих ударов; напротив, ты еще избавишь ее от смерти… Когда ты будешь производить такое испытание совести, в это время не допускай к себе никого, пусть никто не тревожит тебя; но, как судьи обыкновенно сидят за завесами, когда судят о делах, так и ты, вместо завес, огради себя безмолвием и избери благоприятное тому время и место. Займись этим судом, когда, поужинавши, встанешь из-за стола и пойдешь спать: вот время для тебя самое удобное, а местом твои будут — постель и спальня. Так повелевает и пророк, говоря: яже глаголете в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся (Пс. 4:5). Требуй от себя и за малые погрешности строгого отчета, чтобы когда-либо не приблизиться к великим грехам. Если ты будешь каждодневно это делать, то с дерзновением предстанешь пред страшное Судилище… Так и праведный Иов очищал детей своих: если он приносил жертвы за тайные грехи, то тем более требовал отчета в явных. А мы не так поступаем, но совершенно напротив. Как скоро ляжем на постель, тотчас начинаем размышлять о всякого рода житейских делах: одни вводят в душу свою нечистые помыслы, другие думают о деньгах, отданных под залог, о торговых условиях и о различных временных заботах. Имея на руках девицу-дочь, мы бережем ее со всей бдительностью; а душе своей, которая гораздо дороже дочери, позволяем любодействовать и оскверняться, впуская в нее тысячи нечистых мыслей. Хочет ли к ней войти любостяжание, или сластолюбие, или пристрастие к пригожим телам, или расположение к гневу, или иной какой недобрый гость, мы тотчас же отворяем двери, зовем и тащим его, и позволяем ей без всякого стыда и страха любодействовать с ним. Что может быть грубее этого и бесчеловечнее — смотреть с пренебрежением, как столь многие прелюбодеи надругаются над душой, которая для нас всего дороже, и давать ей сообщаться с ними до тех пор, пока они насытятся? Но этого никогда не дождешься. Разве тогда только отступят они, когда она предастся сну. Но, нет! И в это время они не отходят от нее, потому что и в сонных мечтаниях и видениях носятся пред ней те же образы. А от того часто случается, что и с наступлением дня душа, упоенная такими мечтами, тотчас устремляется к действиям, с ними сообразным. Ты не даешь малейшей пылинке войти в зеницу ока твоего; а душу свою оставляешь в небрежении и попускаешь ей влачить за собою такую грязную кучу столь многих зол. Когда же мы успеем выбросить из себя этот помет, который с каждым днем накопляем в себе? Когда успеем вырвать терние? Когда успеем посеять семена? Не знаешь ли, что уже наступает время жатвы? А мы еще и не начинали вспахивать свое поле. Что же скажем, когда придет Хозяин поля и будет требовать должного? Что станем отвечать Ему? То ли, что нам никто не дал семян? Но они посылаются свыше каждый день. То ли, что никто не срезал терния? Но мы (служители Слова) каждый день острим для вас серп. Или, что житейские нужды отвлекают вас? Зачем же ты не распялся миру?… Еще ли мало убеждений, достаточных к тому, чтобы возбудить тебя? Не видишь ли, как малоценна жизнь эта, как неизвестно ее продолжение? Сколько потребно труда и пота в делах здешнего мира? Разве одна добродетель приобретается с трудом, а порок достается без трудов? Если же и там, и здесь труд, то почему не изберешь ты добродетели, приносящей с собой великую пользу? Да еще и такие есть добродетели, которые и труда никакого не требуют. В самом деле, чтó за труд — не злословить, не лгать, не клясться, простить ближнего, подавшего повод к гневу? Вот труд и большая забота — поступать противно этому. Итак, какого ждать нам оправдания, какого прощения, когда мы и этих легких добродетелей не соблюдаем? Отсюда ясно видно, что и другие, добродетели, более трудные, недоступны нам по причине нашей беспечности и лености.

(I, 509)
Источники:
  • Творения святаго отца нашего Иоанна Златоуста архиепископа Константинопольского в русском переводе. — С.-Петербург. Издание С.-Петербургской Духовной Академии. 1901. Т. VII.
    Толкование на Матфея Евангелиста
    БЕСЕДА XLII. ИЗЪЯСНЕНИЕ Мф. 12:33–37. С. 447–450
  • Минь Ж. П. (Migne J. P.) Творения святителя Иоанна Златоуста. В XIII тт. Paris, 1863
    Т. VII
    С. 454