Серафим Саровский, иеромонах, преподобный

Серафим Саровский, иеромонах, преподобный

Прозорливость есть дар Божий: объяснение действия его, по воле Божией

Как сам о. Серафим объяснял действовавший в нем дар прозорливости? Ответ мы находим в следующей беседе прп. Серафима с иеромонахом Антонием (с 1831–1877 архимандрит, наместник Сергиевой Лавры), пришедшим к нему одновременно с приезжим купцом. О. Антония о. Серафим попросил сесть и подождать, а с купцом стал немедленно говорить. Милостиво и ласково он обличал его в пороках и делал наставления: «все твои недостатки и скорби, говорил он, суть следствия твоей страстной жизни. Оставь ее, исправи пути твои». Пространная речь его на эту тему проникнута была столь трогательной теплотой сердца, что и купец, к коему она прямо относилась, и о. Антоний, для коего она была делом сторонним, тронуты были, в буквальном смысле, до слез. В заключение о. Серафим советовал купцу поговеть в Сарове и причаститься Святых Таин, обнадеживая, что Господь, в случае искреннего покаяния, не отнимет от него Своей благодати и милости. По окончании беседы, купец, настроенный к благочестию, поклонился старцу в ноги, благодарил его от всей души… и вышел из его келии весь в слезах. Тогда о. Антоний, много лет пользовавшийся вниманием о. Серафима, осмелился спросить его: «Батюшка, душа человеческая пред Вами открыта, как лицо в зеркале: в моих глазах, не выслушавши духовных нужд и скорбей бывшего сейчас богомольца, Вы все ему высказали». О. Серафим не сказал ни слова. О. Антоний продолжал: «Теперь я вижу — ум Ваш так чист, что от него ничто не сокрыто в сердце ближнего». — О. Серафим положил правую руку на уста своему собеседнику и сказал: «Не так ты говоришь, радость моя. Сердце человеческое открыто одному Господу, и один Бог сердцеведец, а “приступит человек и сердце глубоко”». О. Антоний опять спросил: «Да, как же, Батюшка, Вы не спросили от купца ни единого слова, и все сказали, что ему потребно?» — Прп. Серафим начал тогда объяснять: «Он шел ко мне, как и другие, как и ты шел, яко к рабу Божию: Я, грешный Серафим, так и думаю, что я грешный раб Божий; чтό мне повелевает Господь, как рабу своему, тό я передаю требующему полезного. Первое помышление, являющееся в душе моей, я считаю указанием Божиим, и говорю, не зная, чтό у моего собеседника на душе, а только верую, что так мне указывает воля Божия для его пользы. А бывают случаи, когда мне выскажут какое-либо обстоятельство, и я, не поверив его воле Божией, подчиню своему разуму, думая, что это возможно, не прибегая к Богу, решить своим умом, — в таких случаях всегда делаются ошибки». — Назидательную беседу эту Преподобный заключил так: «Как железо ковачу; так я предал себя и свою волю Господу Богу: как Ему угодно, так и действую; своей воли не имею, а что Богу угодно, то и передаю».

(X, 746)
Источники:
  • Житие, подвиги, чудеса, духовные наставления и открытие святых мощей преподобного и богоносного отца нашего Серафима, Саровского чудотворца. С 60 рис., 8 миниатюрами, 2 пл. (Саров. пустыни и Дивеев. монастыря) и картой путей в Саров / Сост. Л.И. Денисов, д. чл. Моск. о-ва любителей духов. просвещения. - Москва : А.Д. Ступин, 1904.
    Житие преподобного Серафима Саровского
    С. 211–212

Прозорливость не касается времени конца мира

Одному Саровскому брату подумалось, что уже близок конец мира, что наступает великий День второго пришествия Господня. Вот он и спрашивает о сем мнения о. Серафима. Старец же смиренно отвечал: «Радость моя! ты много думаешь о Серафиме убогом. Мне ли знать, когда будет конец миру сему и наступит великий День, в который Господь будет судить живых и мертвых и воздаст каждому по делам его? Нет, сего мне знать невозможно».

 

(X, 814)
Источники:
  • Житие старца Серафима, Саровской обители иеромонаха, пустынножителя и затворника. С приложением его наставлений и келейного молитвенного правила. — Муром: Типолитография Н. В. Зворыкина, 1893.
    С. 151-152

Прозорливость о. Серафима о будущих судьбах его обители и родины

Старица Ирина Семеновна свидетельствует, что однажды она с сестрой (м. Евстолия) работала у батюшки о. Серафима, и он, посадив их возле себя на колоду, говорил:

— Вот, матушка, когда у нас будет собор, тогда Московский колокол Иван Великий сам к нам придет! Когда его повесят, да в первый-то раз ударят в него, и он загудит, — и батюшка изобразил голосом — тогда мы с вами проснемся! О! Во, матушки вы мои, какая будет радость! Среди лета запоют Пасху! А народу-то, народу-то, со всех сторон, со всех сторон! Помолчав немного, продолжал батюшка: но эта радость будет на самое короткое время; что далее, матушка, будет… такая скорбь, чего от начала мира не было! — и светлое лицо батюшки вдруг изменилось, померкло и приняло скорбное выражение. Опустя головку, он поник долу, и слезы струями полились по щекам.

(X, 836)
Источники:
  • Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря Нижегородской губ. Ардатовскаго уезда с жизнеописанием основателей ея: преподобнаго Серафима и схимонахини Александры, урожд. А. С. Мельгуновой / составил архимандрит Серафим (Чичагов). — Изд. 2-е. — С.-Петербург: Серафимо-Дивеевский монастырь, 1903 (Тип. М. М. Стасюлевича).
    С. 215